Сардиния, остров, который пьёт по-своему: Cannonau, Vermentino, Carignano

Сардинии никогда особенно не хотелось, чтобы её объясняли с материка. У неё свой язык, доисторическое прошлое из каменных башен, не похожих ни на что другое в Средиземноморье, и вино, о котором десятилетиями рассказывали как о провинциальном варианте чего-то, рождённого в другом месте. А это, если присмотреться, упрощение, которое сардинцам никогда не нравилось. И не совсем зря.

Пейзаж помогает понять. Низкие лозы с формировкой альберелло, больше похожие на упрямые кусты, чем на аккуратные ряды. Ветер мистраль, приходящий с северо-запада и сметающий всё: влажность, болезни, порой и терпение. И море, которое никогда не далеко, входит в почву, в воздух и, как говорят многие, в бокал. На этом фоне действуют три героя: красный с оспариваемым паспортом, белый, завоевавший единственную DOCG острова, и красный юго-запада, растущий буквально в песке.

Cannonau: вопрос паспорта

Cannonau генетически — тот же сорт, что в Испании называется Garnacha, а во Франции Grenache. В этом исследования ДНК сходятся. Проблема в направлении путешествия, и вот тут дело становится интересным.

Классическая версия, встречающаяся почти во всех учебниках, считает, что сорт родился в Арагоне и попал на Сардинию во время долгого испанского господства над островом, начавшегося в XIV веке. История линейная, правдоподобная, удобная.

Но есть и доводы тех, кто думает наоборот. Название «canonau» появляется в сардинском нотариальном акте 1549 года, тогда как слово «garnacha», по утверждению сторонников сардинской версии, входит в испанские словари лишь в начале XVIII века, да ещё и применительно к белому вину. И есть археология: на нурагическом памятнике Дуос-Нураггес в Борроре найдены обугленные виноградные косточки, датируемые примерно 1200 годом до нашей эры. Некоторые учёные связали их с предком Cannonau; другие призывают к осторожности, ведь обожжённая косточка трёхтысячелетней давности говорит многое о присутствии культурной лозы и гораздо меньше — о точной идентичности современного сорта.

Правда, если честно, в том, что спор открыт. ДНК подтверждает родство, но не указывает, кто отправился в путь, а кто прибыл, а документальные свидетельства с обеих сторон имеют пробелы. Без натяжек можно сказать одно: у Cannonau были века, чтобы стать сардинским, из какого бы порта он ни вышел. DOC Cannonau di Sardegna появилась в 1972 году и включает субзоны вроде Oliena (она же Nepente di Oliena — название обязано знаменитой формуле Габриэле д’Аннунцио), Jerzu и Capo Ferrato, а также тип Classico, зарезервированный за провинциями Нуоро и Ольястра. Внутри этого апелласьона есть всё: жаркие, кровяные красные с гор Барбаджи, более стройные и светлые версии, розовые, даже пассито и крепленые.

Vermentino di Gallura: гранит, превращающийся в соль

Если Cannonau — вопрос идентичности, то Vermentino di Gallura — вопрос престижа. Это единственная DOCG Сардинии: DOC с 1975 года, повышена до высшей ступени в 1996-м. Дисциплинар требует не менее 95% Vermentino и предусматривает также версию Superiore с более высоким минимальным содержанием спирта.

Галлура на северо-востоке острова — край гранита. Почвы — крупные пески, возникшие от распада этой породы, бедные, дренирующие, скупые. Виноградники по правилам апелласьона не могут подниматься выше 500 метров, а ветер держит их сухими и здоровыми. Результат в лучших случаях — белое, сочетающее структуру и напряжение, с той солёной, чуть горьковатой нотой в финале, которую сардинцы защищают как черту характера, а не как недостаток, подлежащий шлифовке.

Стоит напомнить, что Vermentino — не исключительно галлурский сорт: существует и DOC Vermentino di Sardegna, охватывающая весь остров, а сорт успешно культивируется в Лигурии, Тоскане и на Корсике, где называется Vermentinu. Но именно в Галлуре он обрёл самую узнаваемую форму, и DOCG — её бюрократическое удостоверение.

Carignano del Sulcis: лозы, никогда не встречавшие филлоксеру

Спускаясь в юго-западный угол, Сульчис и острова Сант-Антиоко и Сан-Пьетро рассказывают совсем другую историю. Здесь главный герой — Carignano, сорт тоже с иберийскими корнями, нашедший в этих песчаных почвах особое убежище. Песок ведь враждебен филлоксере, насекомому, которое между XIX и XX веками опустошило европейские виноградники и почти повсюду заставило прививать лозы на американский подвой. В Сульчисе часть виноградников осталась на «piede franco», то есть на собственных корнях, и немало растений многодесятилетнего возраста.

Выращенные альберелло, трепаемые мистралем и солёным воздухом, эти лозы дают очень мало с куста. DOC Carignano del Sulcis существует с 1977 года и требует не менее 85% Carignano; предусмотрены красное, розовое, Superiore, Riserva и пассито. Долгое время виноград Сульчиса уходил в вина массового назначения; перелом в сторону качества, по самым распространённым реконструкциям, начался в восьмидесятые. Сегодня это один из самых интересных красных острова: тёмный фрукт, средиземноморский кустарник, солоноватая жилка, которую не забудешь.

«Голубые зоны» и другие истории, с которыми надо обращаться осторожно

Невозможно говорить о Cannonau и не наткнуться на определённый тип статьи: Ольястра и Барбаджа как «голубая зона», земли с необычной долей долгожителей, а местное красное — как один из секретов этого долголетия. Это повествование имело огромный успех в СМИ и маркетинге, но оно не доказано: долголетие населения зависит от переплетения факторов, и ни одно исследование не установило, что вино — одна из причин. Да и сама концепция «голубой зоны» была предметом споров среди демографов. Лучше оставить Cannonau ту заслугу, которая ему положена, — быть великим вином, — и не нагружать его обещаниями, которые ему не по плечу.

Почему Сардиния — история особая

Скажем так: Сардиния — не Тоскана в островном варианте и не филиал Испании. Это место, где сорта, распространённые по всему Средиземноморью, были переработаны изоляцией, ветром, гранитом и песком, пока не стали чем-то другим. Родился ли Cannonau в Борроре или в Сарагосе, значит меньше, чем принято думать; важно, что сегодня горный Cannonau не похож ни на Garnacha из Риохи, ни на Grenache из Шатонеф, а Carignano del Sulcis мало общего имеет с промышленным Carignan былого Юга Франции.

Наше мнение: у сардинского вина всё ещё огромный запас, а его главным ограничением долгое время было то, что оно рассказывало о себе чужими словами. Старые лозы альберелло, корни на песке, мистраль в роли природного фунгицида — это богатства, которых у многих более прославленных регионов уже нет. В тот день, когда Сардиния перестанет спрашивать себя, откуда её вино, и начнёт требовать, чтобы этот вопрос задавал себе весь остальной мир, спор будет выигран.

❦