Апулия без открытки: Primitivo, Negroamaro и Nero di Troia

Большую часть XX века апулийское вино путешествовало инкогнито. Оно отправлялось в цистерне, поднималось по полуострову и оказывалось в бутылках с названиями других регионов, давая цвет, спирт и тело красным Севера, которые в одиночку едва держались на ногах. Это было разрешённое переливание, и Апулия служила универсальным донором. Беда донора крови, однако, в том, что никто не помнит его имени.

Сегодня это имя помнят многие, иногда по неверным причинам: вареньеобразные красные, этикетки с солнцем, садящимся в море, градусы как у ликёра. Словом, открытка. Но регион за ней длиннее, разнообразнее и куда интереснее.

Вино, делавшее грязную работу

Слава «купажного вина» — не выдумка недоброжелателей. Апулия всегда производила много, из винограда, способного набирать сахара и цвет на уровнях, о которых холмы Центра и Севера могли лишь мечтать. После послевоенной аграрной реформы, раздробившей латифундии на множество мелких владений, логикой стала урожайность: больше винограда с гектара, больше центнеров на продажу кооперативным погребам и разливщикам из других регионов. Качество не было целью, оно было случайностью.

Перелом приходит поздно, между концом восьмидесятых и девяностыми, когда скандал с метанолом 1986 года заставляет всё итальянское вино посмотреть в зеркало. В Апулию приходят профессиональные энологи и агрономы, погреба начинают разливать сами, старые alberelli (кусты, формованные «деревцем») перестают быть досадной помехой, подлежащей выкорчёвыванию, и становятся достоянием. Объёмное вино всё ещё существует, но направление изменилось.

Primitivo: итальянское имя, далматинский паспорт

Primitivo обязан названием агрономической особенности, а не дикому нраву. В конце XVIII века дон Франческо Филиппо Инделикатти, священник и любитель ботаники из Джоя-дель-Колле, обратил внимание на виноград, созревавший раньше других: «primativo», от primus. Оттуда сорт распространился на юг, до района Мандурии, где нашёл вторую родину. О том, как именно он туда попал, ходят рассказы о приданом и знатных браках, к которым стоит относиться осторожно.

Затем есть история, обошедшая мир. В шестидесятые годы американский исследователь заметил сходство апулийского Primitivo и Zinfandel, красного вина — символа Калифорнии. В начале девяностых Кэрол Мередит, генетик Калифорнийского университета в Дейвисе, подтвердила ДНК-анализом, что речь об одном и том же сорте (источники колеблются между 1993 и 1994 годами). Оставалось понять, откуда он родом. Ответ пришёл из Хорватии: загребские исследователи Иван Пейич и Эди Малетич, бравшие образцы со старых далматинских виноградников вместе с группой из Дейвиса, обнаружили в Кастел-Нови близ Сплита несколько кустов местного винограда под названием Crljenak Kaštelanski. В конце 2001 года ДНК вынесла вердикт: совпадение. Позже тот же сорт был возведён к историческому названию Tribidrag, засвидетельствованному в далматинских документах уже в XV веке.

Иначе говоря, Primitivo не дитя Апулии, а её гость с очень долгим стажем. Что ничуть не умаляет апулийцев: за два столетия они сделали из него нечто отличное от калифорнийского Zinfandel.

Две души сорта хорошо читаются в двух наименованиях. Primitivo di Manduria, DOC с 1974 года, рождается в провинциях Таранто и Бриндизи, на равнине, у моря, на красных известковых землях: вина тёплые, широкие, с минимумом в 13,5 градуса, уже записанным в регламенте. С 2011 года сладкая версия, Primitivo di Manduria Dolce Naturale, стала первой DOCG региона. Gioia del Colle, DOC с 1987 года, находится, напротив, на Мурджии, на высоте около 350 метров: суточные перепады, известняк, больше кислотности. Тот же сорт, другая грамматика. Кто думает, что Primitivo — это только мощь и варёные фрукты, должен начать отсюда.

Negroamaro, Саленто в красном и в розовом

Спускаясь к каблуку, мы видим смену героя. Negroamaro — виноград Саленто по преимуществу, исторически выращиваемый «альберелло» между Лечче, Бриндизи и Таранто. Название часто объясняют двойным отсылом к чёрному, из латыни и из греческого, а не к горькому: этимология завлекательная, но не вполне бесспорная. Бесспорен характер вина: тёмное, землистое, с горчащей и бальзамической жилкой, которая делает его строже Primitivo и, когда оно сделано хорошо, на удивление подходящим для стола. Salice Salentino, Copertino, Brindisi, Squinzano, Leverano: наименований, рассказывающих о нём, немало, и они нередко ставят рядом с ним Malvasia Nera, чтобы смягчить его.

Но у Negroamaro есть и другая жизнь, пожалуй, самая оригинальная. Саленто — одна из великих земель розового вина в Италии, и таковой она была задолго до того, как розовое стало цветом аперитива. В 1943 году, в разгар союзнической оккупации, семья Леоне де Кастрис из Саличе-Салентино разлила Five Roses, считающееся первым розовым вином в бутылке в Италии: Negroamaro с небольшой долей Malvasia Nera. Легенда гласит, что английское название связано с поставками для американской армии, а у «five» есть как минимум три разных объяснения. Легенды в сторону, розовое здесь не побочный продукт красного, а традиция со своей техникой, с короткими мацерациями и цветом насыщеннее провансальского.

Nero di Troia, север, на который никто не смотрит

Апулийская открытка обычно заканчивается к югу от Бари. Жаль, потому что на севере региона есть красное, не похожее ни на одного из двух салентинских братьев. Nero di Troia (или Uva di Troia) выращивают главным образом в провинции Барлетта-Андрия-Трани, на севере Бари и в Дауне. О происхождении названия гипотез пруд пруди, от городка Троя в провинции Фоджа до мифов о греческом герое Диомеде, пристававшем к этим берегам: ни одна не доказана.

Это поздний виноград, с решительным танином и живой кислотностью, которому нужно время и в винограднике, и в бутылке. Его сердце — Castel del Monte, DOC с 1971 года, названное в честь восьмиугольного замка Фридриха II. С 2011 года Castel del Monte Nero di Troia Riserva — DOCG, с не менее чем 90% Nero di Troia и двумя годами выдержки, из них один в дереве. Это вина более вертикальные, менее непосредственные, заставляющие думать скорее о равнинном Nebbiolo, чем о красном Юга.

Будущее в вычитании

Риск для Апулии — уже не посредственность. Это избыток. Часть рынка научилась ценить Primitivo именно за его недостатки: остаточный сахар, десертную мягкость, согревающий спирт, и кому-то выгодно продолжать делать его таким. Это было бы жаль. Самое интересное происходит там, где кто-то решается убрать: Gioia del Colle, не боящееся кислотности, Negroamaro, позволяющее говорить своей горькой стороне, салентинское розовое, сделанное как серьёзное вино, Nero di Troia, которого ждали достаточно долго.

Апулия провела век, делая лучше чужие вина. Теперь, когда она подписывает свои, лучшая услуга, какую она может себе оказать, — перестать быть похожей на то, чего от неё ждёт мир.

❦